Пошёл на пенсию — работа снится

Персональную карту лауреата ВДНХ получил Николай Кухнов (на фото), житель села Шипуново.

В письме из Москвы — приглашение посетить музейно-выставочные пространства и активности ВДНХ. При встрече Николай Николаевич показывает письмо с сожалением: «Уже не поеду, далеко. Да и возраст… А вот внуку бы дал, пусть бы посмотрел на ВДНХ, потом бы мне рассказал. Но карта персональная, то есть только я могу ей воспользоваться, лично».

Конечно, мы говорим и о том времени, когда скотнику Николаю Кухнову в торжественной обстановке в Шипуновском Доме культуры вручали серебряную медаль ВДНХ. «Такую же награду нам двоим в тот раз вручали, ещё доярке Шуре Гребёнкиной, — уточняет ветеран. — И правильно, в животноводстве доярки и скотники вместе работают. Премию правление колхоза выписало, очень приятно было».

Николай Николаевич считает Шипуново своим, всех здесь знает. Да и нам односельчане помогли найти его дом, улицу указали. А родом он из Казахстана, школу в Алма-Ате окончил. Служил в армии, офицер. «Дослужился до старшего лейтенанта, и захотелось мне посмотреть Сибирь», — взгляд лукавый, поэтому о подробностях не спрашиваю. Так или иначе, приехал Николай Николаевич в Шипуново, нужно было устраиваться на работу. А все места заняты, предложили поработать скотником в животноводстве. Согласился.

В мае стада выгоняли на выпаса, у каждого стада — свой денник. Скотники на лошадях рано приезжали к своим гуртам, в четыре часа утра уже выгоняли коров пастись. К семи утра привозили доярок, к этому времени нужно было пригнать бурёнок на дойку. А потом верхом — опять на пастбище. Смотрели за коровами, если какая гуляется — говорили осеменатору, помогали отогнать.
Когда стада пасли у леса, проблем с потравой не было. После водопоя коровы ложились в тени отдохнуть от зноя, паслись, а потом скотники гнали стада на вечернюю дойку. Но если пасли вблизи полей, следовало быть начеку, чтобы какая-нибудь рогатая красавица не повела стадо в пшеницу. За потраву наказывали строго. Ведь и зерном, и молоком богател колхоз, копеечки складывались в весомые рубли, и колхоз-миллионер мог позволить себе и строительство жилья, и путёвки в дома отдыха колхозникам, и хорошие зарплаты. Поэтому к общественной собственности относились с уважением и пониманием.

«Летом нормально, а вот зимой и лицо, и руки обмораживали», — Николай Николаевич вспоминает, как в суровые холода ездили на лошадках за полкилометра к скирдам. — Сено слежится, сил не хватает отрезать сразу, но кормить-то надо. Всю работу делали вручную: ямы силосные вскрывали, долбили, грузили. По рациону положено — мы должны привезти. За мукой на элеватор ездили, центнеры загружали, взвешивали. А иначе откуда молоку взяться? Потом меня перевели в бригадиры, работы хватало. Уже легче стало в животноводстве, постепенно механизировали фермы. Скотнику оставалось в окошко смотреть: как трактор подойдёт, ему ворота открыть на ферму. Всё доставят, кормораздатчик работает. Сено утром привезут — скотники рулон закатят, раскатают, только корми.

«Сейчас не надо ни скотников, ни доярок — не стало того хозяйства, — с горечью говорит ветеран. — В 2010 году пошёл на пенсию, так первые годы мне всё работа снилась, бригадирю, командую… А то будто коровы уходят в посевы, переживаю, как их теперь выгнать, а стадо огромное».

Елена ЗЕМЛЯНИЦКАЯ