СВОя шинель

В каждом поколении мужчины в трудную минуту «надевают солдатскую шинель», кто-то дедову, из 41-го, кто-то отцову… Кто-то без примера перед глазами становится защитником, опираясь на одну только уверенность: «Кто, если не мы?»

За несколько дней до 9 Мая беседуем с мобилизованным участником СВО Александром, который приехал на малую родину в командировку. Ему за пятьдесят. За спиной — гражданская жизнь, семья, работа. И годы, которые изменили всё.

«Я хочу, чтобы мои дети жили в России»

— Что для Вас означает слово «защищать» — просто по-житейски?

— У каждого своё мнение. Я старой закалки, я — патриот России. Это мой дом, я должен защищать его. Я пятьдесят лет прожил и хочу, чтобы мои дети тоже жили в России, жили хорошо. Нужно искоренять эту гадость нацистскую, которая что попало творит. По ту сторону боёв достаточно наших единомышленников. Их надо поддерживать! Там детей много. Кто, если не мы?

Наше общее дело

— Приближается 9 Мая. Мы всегда говорили поколению дедов: спасибо за мир. А что сейчас для Вас означает слово «мир»?

— То, что я защищаю. Впервые я приехал через 13 месяцев в отпуск — в мирную жизнь. Говорили: «Молодец». Но сейчас… замечаю, что там, где это мало кого коснулось, люди живут своей жизнью, спокойно живут, хорошо. «Моя хата с краю» — философски относятся. И не хотят вспоминать, как живут другие.

— Сложнее стало общаться? Чувствуете разрыв в понимании?

— Да, мне сложнее. И на жизнь мы смотрим по-разному. Там, на СВО, я видел всё сам. Те, кто хочет знать, что происходит, узнают из ТВ, из интернета… А кому не хочется беспокоить душу… им можно же вообще не интересоваться… Меня коробит от того, как спрашивают: «Когда у вас всё это закончится?» Не у вас, у нас!

Одно местоимение — «у вас» или «у нас» — как тест на соучастие. Потому что дело-то это наше, общее, а не только тех, кто воюет, и тех, кто ждёт бойцов дома.

— В Сузунском округе активное волонтёрское движение, а в других местах?

— В городах поддержкой заняты по большей части те, чьи семьи коснулась специальная военная операция. Могут и спросить: «Зачем тебе это?» Да, Сибирь далеко от линии боевых действий, здесь мир. А ответ мой прост: «Что ты будешь делать, когда к тебе придёт беда?»

Мужчинам всех возрастов

— Что бы Вы посоветовали парню, который смотрит на ветеранов — уже сегодняшних — и ещё не знает, что значит быть защитником?

— Это твоя земля. Ты за неё в ответе. У тебя будет семья. Ты же должен защитить детей, жену, бабушку, мать. Для каждого наступает такой момент, когда нужно стать сильным. Я взрослым хочу сказать: нельзя упускать мальчишек. Мы им должны — всё должны объяснить про Родину, про то, что значит быть защитником, быть мужчиной. Это они должны от нас получить сполна.

Тепло из тыла

— Волонтёрское дело нужное?

— Это огромная моральная поддержка для бойцов. Пришла однажды гуманитарка из Новосибирска, а там шевроны — «54 регион». Проняло. Сети, антидроновые одеяла — всегда нужны в огромном количестве. Да всё нужно! Потому что получаешь весточку — и понимаешь, что в тылу о бойцах кто-то думает. В носочке — шоколадка, с ней ребёнок записку прислал: «Ждём вас домой». И тепло на душе, и значит, что это наше общее дело.

Он даже не замечает, как в этом месте его голос становится мягче. Ребёнок, который написал простые слова, возвращает происходящему смысл. «Ждём вас домой» — эти три слова тяжелее бронежилета, но с ними легче дышать.

На изломе

— Говорят, что война проверяет человека на излом. На что проверила Вас — не как бойца, а как человека?

— Более вежливый стал, что ли… Приветить всех хочется, добра пожелать, чтобы человеку хорошо было. Важными стали простые, сиюминутные вещи: подойти, пообщаться, спросить про дела.

— А слова… такие как «сострадание»? Они стали ближе или сложнее?

— И ближе стали, и понятнее, и сложнее — в них появилось множество оттенков.

— После того, что Вы пережили, изменилось ли отношение к простым вещам — к тишине, к завтраку с семьёй, к обычному выходному дню?

— Простые вещи полюбил очень сильно. Когда домой звоню… просто приятно пообщаться. Стараюсь почаще выходить на связь, спрашивать, как здоровье, как сама, кто помогает, кто не помогает. Про дела родных и близких, про знакомых и соседей. Как на работе, как учатся. Очень простые вещи важны.

— Хотите сказать, здесь, где мир, не ценим тишины и близких?

— Точно не ценим то важное, что имеем. Я по себе могу сказать. Раньше — работа, работа. А теперь стараешься как-то быть помягче, с другими людьми внимательным, с близкими — особенно.

Ради чего живу дальше

— Александр, что для Вас сегодня самое главное в жизни? Как Вы сами отвечаете себе на вопрос «Ради чего я живу дальше»?

— Ради семьи и жены. Про Родину многое понял там. Почему защищать — это наше, мужское. Если мы не будем за свои семьи заступаться — кто будет?

Здесь Родина и семья срастаются в одно. Александр защищает конкретный голос в телефонной трубке. И это, наверное, самое честное — без лозунгов, с фотографией родных в нагрудном кармане.

В День Победы

— 9 Мая будете стоять у Вечного огня или смотреть парад?

— Конечно, пойду на митинг. Впервые за время СВО встречаю 9 Мая на малой родине. Думаю, увидимся с другими бойцами.

— Какое желание Вы бы загадали в этот день — для себя, для своей семьи, для всех нас?

— Мира. Чтобы вернуться всем к семьям, чтобы послушать тишину в лесу, чтобы на рыбалку сходить.

Мир — не абстрактная категория. Тишина у воды. Удочка, поплавок, ни одного взрыва за горизонтом. 9 Мая Александр встанет у Вечного огня, и в его глазах будет усталая надежда. На то, что его сыну и дочери не придётся надевать шинель — ни отца, ни свою. Что они просто будут жить. Александр замолкает. 9 Мая он пойдёт на митинг. И вряд ли сменит на гражданскую одежду свой камуфляж – свою «шинель», которую надел, когда пришёл его час.

Анна РЫЖКОВА